В университете, где Элизабет преподавала уже два десятилетия, появился новый лектор. Его звали Лео, и ему едва исполнилось тридцать. Сначала она просто отметила его талант — редкую способность оживлять даже самый скучный текст Шекспира. Затем стала задерживаться после его семинаров, задавая вопросы, на которые уже знала ответы. Её интерес, вначале чисто академический, незаметно перерос в нечто большее.
Она ловила себя на том, что ищет его имя в расписании, случайно оказывалась в той же преподавательской, замечала, как он поправляет очки. Его смех, доносившийся из-за двери кафедры, заставлял её сердце биться чаще. Элизабет начала приходить в те кафе, где, как она узнала, он брал кофе по утрам. Она оправдывала это перед собой как простую случайность.
Но случайности участились. Она находила предлоги написать ему, затем — зайти в его кабинет под видом обсуждения учебной программы. Её мир, прежде такой упорядоченный и ясный, сузился до одного человека. Коллеги начали замечать её странную, навязчивую внимательность к нему. Шепотки в коридорах больше её не волновали.
Одержимость росла, как тень в сумерках. Она просматривала его социальные сети, хотя знала, что это непрофессионально. Однажды, увидев его в городе с молодой женщиной, она провела бессонную ночь, строя нелепые, ревнивые догадки. Разум твердил ей остановиться, но что-то более сильное, тёмное и неконтролируемое, уже взяло верх.
Перелом наступил тихо. Она отправила ему письмо — не по работе, сбивчивое, эмоциональное. Ответа не последовало. Тогда она пришла к нему домой, под предлогом отдать забытую, как она сказала, книгу. Увидев в его глазах не интерес, а настороженность и жалость, она наконец осознала глубину своей ошибки. Но было поздно. Слухи уже поползли по факультету, угрожая не только её репутации, но и тому делу, которое она любила всю жизнь. Последствия её одержимости только начинались, и Элизабет с ужасом понимала, что контролировать их она уже не сможет.
